«Гвозди шляпками вверх»

«Гвозди шляпками вверх»

Кликните для увеличения

 

Федор Семенов-Амурский, а также Григорий Громов, Павел Ионов, Александр Максимов, Иван Смирнов, Игорь Шелковский.

«Не забивайте гвозди шляпками вниз».
Ф. Семенов-Амурский. Из тетрадей художника

   …Они познакомились у картины Анри Матисса. На рубеже «оттепели» Пушкинский музей, свернувший вскоре после кончины «лучшего друга физкультурников» затянувшуюся на четыре года экспозицию подарков Сталину от благодарных сограждан и зарубежных товарищей, постепенно доставал из запасников и вывешивал в залах на всеобщее обозрение свои сокровища: «Стог сена в Живерни» и «Бульвар Капуцинок в Париже» Клода Моне, «Свидание» Пабло Пикассо, живопись Ван Гога… Дошла очередь и до матиссовской «Голубой вазы с цветами на синей скатерти».

   Именно у этого холста, только что вернувшегося на свое прежнее место в стенах ГМИИ, к молодому художнику, студенту Художественного училища Памяти 1905 года Игорю Шелковскому обратился человек лет пятидесяти, в темном костюме и галстуке; как впоследствии оказалось, тоже художник, Федор Семенов-Амурский. В ту пору музей был открыт допоздна; разговор об искусстве продолжился на улице, по пути к дому нового знакомца, и возобновился через несколько дней: Федор Васильевич, живший тогда с женой Елизаветой Измайловной Елисеевой в коммуналке, охотно приглашал новых друзей взглянуть на собственные работы.

    Мастерской у Федора Васильевича, несмотря на его долгий творческий стаж, все еще не было: он «ждал тридцать лет и получил в конце концов комнату-пенал, где до него уборщицы хранили ведра», – уже в наши дни напишет Шелковский в мемуарах. Вторая их встреча, затянувшаяся за полночь, положила начало долгому творческому общению. На рубеже 1960-х вокруг Семенова-Амурского постепенно складывался круг если не впрямую учеников, то все же – товарищей по искусству. Они искали в творчестве собственные пути и обнаруживали в Семенове-Амурском яркого и самобытного мастера-наставника – пусть не слишком часто появлявшегося на официальных выставках Союза художников, однако заметно влиявшего на умы коллег и собеседников.

   Позднее такое общение с разговорами об искусстве вообще и конкретных работах в частности переместилось сначала к художнику Григорию Громову в квартиру на Солянке, а затем – под крышу Шелковского в Просфирином переулке. «Местоположение мастерской было привлекательным для сбора друзей, – вспоминает Шелковский. – И вскоре мы стали делать однодневные выставки-обсуждения. Для этого стены освобождались, и на них вешалось то, что каждый хотел показать другим. Компания делилась на две возрастные группы: ученики Семенова-Амурского были более старшего поколения. Взаимная критика была беспощадной».

   Сегодня больше на слуху имена участников «молодежной секции» этих встреч – Дмитрия Пригова, Бориса Орлова, Ростислава Лебедева. Однако нас интересует творческий путь Григория Громова, Павла Ионова, Александра Максимова, Ивана Смирнова, Игоря Шелковского. Круг тех, кого можно назвать учениками-товарищами Семенова-Амурского, вполне описывает литография, выполненная в 1979 году Александром Максимовым, познакомившимся с Семеновым-Амурским во время совместной работы в Экспериментальной литографской мастерской на Верхней Масловке. Этот оттиск называется «На дне рождения московского художника Ивана Федоровича Смирнова…», в нем запечатлено-перечислено большинство окружавших Семенова-Амурского художников. К тому же, изображение снабжено обстоятельным авторским текстом. Максимов, всегда склонный к соединению слова и изображения и увлеченной жанром «аранжировки русского лубка», в частности, приводит цитату из самого Семенова-Амурского: «Я не учитель, а подсказчик. Учитель ведет, а подсказчик подталкивает. Учитель губит, заставляя делать «под себя», а подсказчик исправляет».

   Учитывая, что личность Семенова-Амурского притягивала художников индивидуальных и самобытных, можно говорить не только об их единомыслии, но и о неслитности ставившихся ими задач. Притом, что импульсы творчества мэтра прочитываются в рисунках, литографиях и живописных работах Александра Максимова, в черно-белой графике Гри-Гро (так с 1950-х годов подписывает свои работы Григорий Громов) и в выполненных маслом на бумаге пейзажах Ивана Смирнова. Cохранилось несколько произведений, буквально зафиксировавших взаимные влияния художников: в первую очередь, это «интерпретация» пейзажного этюда, написанного Смирновым в Останкино в мае 1963 года, тогда же выполненная Семеновым-Амурским по своим принципам. Годом позднее «Портрет жены» был фактически совместно написан Смирновым и Семеновым-Амурским. «Федор Васильевич был у меня на даче, - записал Смирнов на обороте работы, - и я дал ему мой начатый подмалевок. Он сделал, по-своему обработав». Примечательно, что этот же портрет стал поводом еще одной «интерпретации» - повторяющей композицию, но принципиально изменившей колористическое решение живописной работы Павла Ионова. Задача «топить цвет в цвете», добиваясь колористической гармонии при минимальных тоновых градациях – главная тема его искусства. Диалог с Семеновым-Амурским, цитаты из его высказываний и советов присутствуют и во многих других сохранившихся произведениях разных авторов. Отдавая дань «подсказчику», в 1970 году Смирнов исполнил маслом на бумаге «Двойной портрет художников Пикассо и Семенова-Амурского».

   «Ковчег» не впервые обращается к творчеству чрезвычайно самобытного мастера. В 2002 году состоялась персональная экспозиция работ Семенова-Амурского из московских частных коллекций, его живопись и графика появлялись в проекте «Музей неактуального искусства» (2004), на выставках «От заката до рассвета», «Долгое лето» (обе – 2009). Стоит напомнить его биографию. Федор Васильевич родился в 1902 году в Благовещенске-на-Амуре (отсюда впоследствии и псевдоним), куда его родители приехали на приработки из села Покровское Томской губернии: мать работала прачкой, отец был пильщиком леса. Художественно-промышленное училище Федор начал посещать наряду с учебой в средней школе. С 1923 года он работал иллюстратором в областных газетах «Амурская правда» и «Молодая гвардия». В 1925-м Федор Семенов-Амурский был командирован Амурским губкомом комсомола в Москву, во ВХУТЕМАС. В 1925-30 годах он – студент графического факультета ВХУТЕМАСа-ВХУТЕИНа, а его учители – Владимир Фаворский, Петр Митурич, Николай Купреянов, Петр Львов. В 1933-м, после службы в Красной Армии, Семенов-Амурский вступил в графическую секцию Московской организации Союза художников. С этого времени он начал участвовать в столичных выставках. Несмотря на то, что послевоенные годы – период творческого расцвета художника, именно в это время его произведения почти исчезли с выставок, а все творчество в 1946 году получило ярлык формализма. Создавая до тысячи произведений в год, он почти никогда не показывал их на выставках и не продавал, зарабатывая на жизнь ретушированием фотографий для Большой Советской энциклопедии. В 1960-62-м, перед выходом на пенсию, Семенов-Амурский принимал участие в реставрации панорамы «Бородинская битва». Его первая персональная выставка прошла в Москве только в 1967 году – сообразно приоритетам «времени физиков и лириков», в возглавляемом П. Капицей Институте физических проблем АН СССР. Вторая и последняя при жизни персональная выставка открылась в Малом зале Центрального дома работников искусств в 1976-м. Через четыре года, в июле 1980 года Федор Васильевич Семенов-Амурский ушел из жизни.

   Семенов-Амурский оставил не только большое изобразительное, рассредоточенное по музеям и частным коллекциям, но и текстуальное наследие, все еще ожидающее анализа и публикации. Пухлые тетради, заполненные в жанре «ни дня без строчки», содержат размышления художника об искусстве, житейские и «профессионально ориентированные» афоризмы – некоторые из них уже воспроизведены в каталоге его парижской выставки «Типажи» (1988), состоявшейся стараниями Игоря Шелковского, и мы с удовольствием также их воспроизводим. Основной же мотив нынешней выставки – обращение к феномену взаимных влияний мэтра и внимающего ему окружения, его безусловное лидерство и одновременно – преломление пластических идей Семенова-Амурского в искусстве столь непохожих друг на друга, самобытных авторов как Григорий Громов, Александр Максимов, Павел Ионов, Игорь Шелковский, Иван Смирнов. Разыскать работы некоторых из них оказалось непросто – особенно, если речь идет о вещах 1960‑х, пика их творческого общения. Впрочем, авторы выставки надеются, что сложившаяся экспозиция не окажется последним шагом на пути к изучению их наследия. Как однажды записал Семенов-Амурский, «самое трудное – изучать молчунов».

 
Symbol